Взрослым

Был конец сентября, утренний свежий воздух помогал работе. Обеденного перерыва не было — заглушать машины было неразумно. Мы измеряли крен земной поверхности при вибрации — от нее лязгали зубы, но мы терпели. В конце концов все сложилось в некую модель — которая вошла в две докторские диссертации, и мы почувствовали некоторое удовлетворение. Вечером мы с Веней гуляли в лесу, простиравшемся сразу за нашим бараком, или шли к школе, где сторож давал нам набирать сколько угодно антоновок…

Зверь лежал тихо, но через несколько минут начал жалобно скулить. Причём Дима готов был поклясться, что слышит тихое бормотанье или причитания. Он, зарядив в ракетницу патрон, на цыпочках подошёл к камню, и, обогнув его за несколько метров, чтоб была дистанция для манёвра, заглянул за него. … За камнем, зажав лапами глубокие раны, лежало существо с человеческим лицом. Оно скулило, зыркая на Диму белками чёрных глаз. А из них на лицо, покрытое густым мехом, катились крупные слёзы…

Вообще-то я с посторонними мужиками, тем более поддатыми, стараюсь в электричке не разговаривать. Но тут были смягчающие обстоятельства. Во-первых, сначала он был не сильно поддатый. Во-вторых, необычная внешность: уже немолодой, но видно, что в хорошей форме, седые волосы, черные яркие глаза, лицо — нечто среднее между Бельмондо и Лановым, если вы можете себе такое представить. В третьих, очень нестандартно он начал разговор. Пожалуй, было еще и «в-четвертых»…

«Великий и не столь отдалённый крах в России: думается, что он начнётся с реформ сверху, которые старое обветшалое здание будет не в состоянии вынести, и которые приведут к полному его разрушению; что получится на его месте, он не представляет себе с полной ясностью, за исключением того, что в течение долгого времени Россия будет неспособна оказывать какое-либо влияние на Европу».
Изложение речи Маркса за завтраком в лондонском Девонширском клубе в 1879 году…

Что за странность: почему закрытыми глазами я стал видеть так же хорошо, как и открытыми? Вот я закрыл глаза, но продолжаю видеть жену, стоящую в дверном проеме, она повернулась ко мне в профиль и разговаривает с дочерью. Дочь я не вижу, она в прихожей, снимает пальто, сапоги, ищет тапочки… Я слышу ее, я слышу их тихие голоса.
— Спит?
— Да, двенадцать уже. Конечно, спит.

…если Карл Густав Юнг прав, и коллективное бессознательное действительно существует, то, возможно, существует и коллективное либидо? Ему очень хотелось обсудить эту проблему хоть с кем-нибудь, оптимально – с неизвестным благодетелем, догадавшимся спустить в шахту эту хренову коробку, которая, естественно, застряла там и собрала кучу всякого хлама. Но никто в эти минуты не стал свидетелем Серёгиного трудового подвига – что, может, и к лучшему. А то ведь, чего доброго, и прибил бы оппонента в разгаре диспута…